Неточные совпадения
— Хрисанф толкает его на
сцену, но я не могу представить себе человека, менее
театрального, чем Семен. О, какой это чистый юноша!..
Оказалось — ученик
театрального парикмахера в Пензе. Я рассказал ему, что, бросив
сцену, в последний раз брился перед спектаклем в Баку.
Сцена эта может показаться очень натянутой, очень
театральной, а между тем через двадцать шесть лег я тронут до слез, вспоминая ее, она была свято искренна, это доказала вся жизнь наша. Но, видно, одинакая судьба поражает все обеты, данные на этом месте; Александр был тоже искренен, положивши первый камень храма, который, как Иосиф II сказал, и притом ошибочно, при закладке какого-то города в Новороссии, — сделался последним.
В первый раз это случилось в кабинете Я.П.Полонского, тогда одного из редакторов кушелевского журнала"Русское слово". К нему я попал с рукописью моей первой комедии"Фразеры", которая как раз и погибла в редакции этого журнала и не появлялась никогда ни на
сцене, ни в печати. На
сцену ее не пустила
театральная цензура.
Но надежда окрыляла."Однодворец"был уже сразу одобрен к представлению на императорских
сценах и находился в
театральной цензуре. Также могли быть одобрены и те четыре вещи, которые я так стремительно написал.
От своей мечты начала 1867 года, которая еще довольно сильно владела мною в Париже, я освободился, — идти на
сцену; но ей я обязан был тем, что я так уходил в изучение
театрального искусства во всех смыслах.
Голос этой девушки — мягкий, вибрирующий, с довольно большим регистром — звучал вплоть до низких нот медиума, прямо хватал за сердце даже и не в сильных
сценах; а когда началась драма и душа"ребенка"омрачилась налетевшей на нее бурей — я забыл совсем, что я автор и что мне надо"следить"за игрой моей будущей исполнительницы. Я жил с Верочкой и в последнем акте был растроган, как никогда перед тем не приводилось в
театральной зале.
Он был влюблен в театр, в
сцену, в жизнь
театральной публики и всегда за или против чего-нибудь ломал копья.
Мне рассказывал покойный Павел Васильев (уже в начале 60-х годов, в Петербурге), что когда он, учеником
театральной школы, стоял за кулисой, близко к
сцене, то ему явственно было слышно, что у Щепкина в знаменитом возгласе: «Дочь!
В самом начале
театрального сезона 1869–1870 года в"Водевиле"дебютировала молодая артистка, по газетным слухам — русская, если не грузинская княжна, готовившая себя к
сцене в Париже. Она взяла себе псевдоним"Дельнор". Я с ней нигде перед тем не встречался, и перед тем, как идти смотреть ее в новой пьесе"Дагмар", я был скорее неприязненно настроен против этой русской барышни и ее решимости выступить сразу в новой пьесе и в заглавной роли в одном из лучших жанровых театров Парижа.
Культом Островского отличался только Ал. Григорьев — в
театральной критике. На
сцене о пьесах Островского хлопотал всегда актер Бурдин, но дирекция их скорее недолюбливала.
Тогда
театральное"аматерство"(любительство) было уже в большом ходу и приютилось в Пассаже, в его зале со
сценой, не там, где теперь театр, а на противоположном конце, ближе к Невскому.
В память моих успехов в Дерпте, когда я был"первым сюжетом"и режиссером наших студенческих спектаклей (играл Расплюева, Бородкина, городничего, Фамусова), я мог бы претендовать и в Пассаже на более крупные роли. Но я уже не имел достаточно времени и молодого задора, чтобы уходить с головой в
театральное любительство. В этом воздухе интереса к
сцене мне все-таки дышалось легко и приятно. Это только удваивало мою связь с театром.
В театр я ездил и как простой слушатель и зритель, например в итальянскую оперу, и как рецензент; но мои сценические знакомства сократились, так как я ничего за этот период не ставил, и начальство стало на меня коситься с тех пор, как я сделался
театральным рецензентом. Ф.А.Снеткова, исполнительница моей Верочки в"Ребенке", вскоре вышла замуж, покинула
сцену и переселилась в Москву, где я всего один раз был у нее в гостях.
Знаменитый П.С.Федоров (прозванный Губошлепом) не был уже начальником репертуара, а
сценой заведовал некий Лукашевич, чиновник дворцового ведомства, с наружностью польского ксендза; в
театральном комитете заседали какие-то ископаемые, и к этим годам относится тот факт, что одна комедия Островского была забракована комитетом.
Мой интерес к изучению
сцены и
театрального искусства и в теории и на практике все еще играл видную роль в моих тогдашних парижских экскурсиях, знакомствах и наблюдениях.
Чернышев, автор"Испорченной жизни", был автор-самоучка из воспитанников
Театральной школы, сам плоховатый актер, без определенного амплуа, до того посредственный, что казалось странным, как он, знавший хорошо
сцену, по-своему наблюдательный и с некоторым литературным вкусом, мог заявлять себя на подмостках таким бесцветным. Он немало играл в провинции и считался там хорошим актером, но в Петербурге все это с него слиняло.
Имение Обуховка-Дворянское гнездо-Вольная для крепостных-И вот я опять студент-Экзамены на кандидата-Кавелин-Матрикулы-Студенческие волнения-Диссертация и диплом-Столкновение на сцене-Леонидов-Москва всегда мне нравилась-Театральное училище в Москве-Васильева-Садовский-Мой «ребенок»-Щепкин-Я не метил в революционеры-Добролюбов-Человек-червяк! — Литературные журналы-Достоевский
Вскоре, впрочем, она увидела, что казенная
сцена не может удовлетворить ее самолюбию, ее жажде выдающегося успеха: она попала в
театральную толпу, ей давали изредка маленькие роли в водевилях с пением, — что было далеко не то, о чем она мечтала. Горькое разочарование действительности не только не отняло, не уменьшило, но даже увеличило ее энергию. Она решила устроить свой театр и послужить искусству, став во главе этого артистического предприятия, дабы через него составить себе имя.
Оставалась еще одна дорога, — дорога актрисы, но Александра Яковлевна была слишком благоразумна, чтобы решиться вступить на шатене
театральные подмостки одинокой, беспомощной, беззащитной, и была слишком самолюбива, чтобы обречь себя при подобных условиях на
театральное «небытие» или, что тоже, на жизнь третьестепенной артистки, — хотя следует сознаться, что поступление на
сцену играло большую роль в составленном ею плане.
Ко времени нашего рассказа,
театральный кружок под управление Анны Аркадьевны Львенко второй год существовал в Москве, и театр кружка успешно конкурировал с казенной
сценой, оставляя последнюю за флагом.
В публике, узнавшей своего любимца, раздалось рукоплескание; трагик, не слыша ничего этого и проговорив несколько с старавшимся его успокоить Варнером, вместе с ним уходит со
сцены, потрясая своими поднятыми вверх руками; но в воздухе
театральной залы как бы еще продолжал слышаться его мелодический и проникающий каждому в душу голос.
В своем шелковом кофейном платье, с высоко взбитыми волосами на голове, она походила на
театральную королеву, которая готовится из-за кулис выйти на
сцену с заученным монологом на губах.
Театральная суматоха была нарушена трагико-комическим эпизодом, который направлен был рукой какого-то шутника против Сарматова. Именно, во время одной репетиции, когда все актеры были в сборе, на
сцене неожиданно появилась Прасковья Семеновна, украшенная розовыми бантиками.
Симочка, как и Катька-Чижик, попала на
сцену, не готовясь к ней, хотя сферы общества, из которых они вышли, чтобы встретиться на
театральных подмостках, были совершенно противоположны.
Алексей Александрович, впрочем, ранее готовился к
сцене и даже был воспитанником
театрального училища, играл долгое время в провинции и, лишь отдавшись литературе, бросил
сцену, хотя был очень недурным актером и обладал редкою дикцией в связи с мелодичным грудным голосом.
Семья Баума была одной из
театральных пензенских семей: две дочери Баум выступали с успехом на пензенской
сцене.
— У меня-с одна дочь, Наденька, и она никогда не будет на сцене-с, — говаривал старик, продолжая свое
театральное дело.
Она, старушка, в ореоле седых волос, с еще свежим, добродушным лицом, сидит в кресле на
сцене, принимает приветствия. Всерабис командировал
театрального рецензента Э. М. Бескина. После блестящей речи он оглашает постановление Наркомпроса о даровании Анне Алексеевне Бренко звания заслуженной артистки.
В понятиях француза-буржуа вселенная есть не что иное, как обширная
сцена, где дается бесконечное
театральное представление, в котором один лицемер подает реплику другому.
Вот уборная, оклеенная дешевенькими обоями по дощатой перегородке с неизбежным трюмо и не менее неизбежным букетом от подпоручика Папкова 2-го; вот
сцена с закопченными, захватанными и скользкими от сырости декорациями; вот и она сама вертится на
сцене, именно только вертится, воображая, что играет; вот
театральный зал, со
сцены кажущийся таким нарядным, почти блестящим, а в действительности убогий, темный, с сборною мебелью и с ложами, обитыми обшарканным малиновым плисом.
…в доме Секретарева или Немчинова.–В доме Секретарева на Кисловке и Немчинова на углу Мерзляковского переулка и Поварской были
театральные залы со
сценой, которые сдавались под любительские спектакли.
— Не обижайте. Ежовый у меня облик. Таким уж воспитался. А внутри у меня другое. Не все же господам понимать, что такое талант, любить художество. Вот, смотрите, купеческая коллекция-то… А как составлена! С любовью-с… И писатели русские все собраны. Не одни тут деньги — и любви немало. Так точно и насчет
театрального искусства. Неужли хорошей девушке или женщине не идти на
сцену оттого, что в актерском звании много соблазну? Идите с Богом! — Он взял ее за руку. — Я вас отговаривать не стану.
Но Тасе ловко. Она привыкла к этой безмолвной аудитории. Точно она одна в комнате. Пред глазами ее
театральная рампа, рожки газа, проволока, будка суфлера. Она бегает по
сцене, дурачится, смеется, ласкает старого отца. Потом она видит, как наяву,
сцену под воротами Китай-города. Это не она, а бедный чиновник, страстно мечтающий о том, как бы ему чем-нибудь скрасить жизнь своей доченьки. Вот он нашел пакет с пятью печатями. Как он схватил его… Тася чуть не уронила лампу.
Титул потерял для нее обаяние. Так блестящая
театральная луна для находящихся на
сцене представляется лишь масляным пятном.
Несмотря на то, что дипломатическая Юлочка, разыгрывая в первый раз и без репетиции новую
сцену, чуть не испортила свою роль перебавленным
театральным эффектом, Долинский был совершенно обманут. Сконфуженный неожиданным страстным порывом Юлочки и еще более неожиданным явлением Аксиньи Тимофеевны, он вырвался из горячих Юлочкиных объятий и прямо схватился за шапку.
По общему согласию, сочинили
театральный устав, который утвердили подписями всех участвующих в
театральных представлениях, и выбрали меня, несмотря на мою молодость, директором труппы, но, увы, ненадолго: едва успели мы сыграть комедию того же Коцебу «Брюзгливый» и маленькую пиеску «Новый век», в которых я также отличился, как стечение несчастных обстоятельств на целый год удалило меня со
сцены.
Дилетаев, как человек строгий и опытный в
театральном деле, настаивал, чтобы репетировали в костюмах, и весьма сожалел, что
сцена, по многим местным неудобствам, не была еще окончательно готова.
Елизавета Петровна, любившая
театральные представления, в то время даваемые в сухопутном кадетском корпусе, однажды приехала туда нечаянно и, придя в театр, увидала на
сцене спящего молодого человека, бывшего уже на выпуске.
Когда актер, с головы до ног опутанный
театральными традициями и предрассудками, старается читать простой, обыкновенный монолог «Быть или не быть» не просто, а почему-то непременно с шипением и с судорогами во всем теле или когда он старается убедить меня во что бы то ни стало, что Чацкий, разговаривающий много с дураками и любящий дуру, очень умный человек и что «Горе от ума» не скучная пьеса, то на меня от
сцены веет тою же самой рутиной, которая скучна мне была еще сорок лет назад, когда меня угощали классическими завываниями и биением по персям.
Такого рода системе воспитания хотел подвергнуть почтенный профессор и сироту Бахтиарова; но, к несчастию, увидел, что это почти невозможно, потому что ребенок был уже четырнадцати лет и не знал еще ни одного древнего языка и, кроме того, оказывал решительную неспособность выучивать длинные уроки, а лет в пятнадцать, ровно тремя годами ранее против системы немца, начал обнаруживать явное присутствие страстей, потому что, несмотря на все предпринимаемые немцем меры, каждый почти вечер присутствовал за
театральными кулисами, бегал по бульварам, знакомился со всеми соседними гризетками и, наконец, в один прекрасный вечер пойман был наставником в довольно двусмысленной
сцене с молоденькой экономкой, взятою почтенным профессором в дом для собственного комфорта.
При помощи двух досок и стульев устроены были две скамьи для публики, а
сцена помещалась в переднем углу. Когда публика заняла места, Ароматов с
театральным жестом объявил...
Ссоримся мы из-за пустяков. Придираемся друг к другу и наговариваем дерзостей. Даже у кроткой Елочки и серьезной, вдумчивой Сани изменились характеры в это время. А о нас с Марусей и о «мальчишках» нечего и говорить. С Володей Кареевым я так повздорила из-за какой-то паузы, которую он «закатил» (наше
театральное слово) на
сцене в диалоге со мною, что даже перешла с «ты» на «вы».
Я окунаюсь в совершенно новую жизнь. Здесь не говорят о лекциях, о
театральном училище, о практических занятиях и о
сцене. Здесь свой мир, далекий от борьбы, смелых дерзновений и горячей юношеской мечты. Интересы здесь другие. И только милые, полные тревоги и любви глаза моего «Солнышка», как я называю моего отца, обращаются ко мне и словно спрашивают меня...
На улице мороз, предрождественская метель с бесконечным снегом за окном. В школе — напряженное ожидание. Ровно в два часа экзамен. Мы спускаемся вниз по
театральной лестнице в боковую, прилегающую к
сцене комнату. Там нас ждет «маэстро».
Сегодня репетируем с одиннадцати до четырех. Дверь театра открыта настежь, и я вижу в
театральном саду, в куче накаленного зноем песка моего принценьку. Матреша отпросилась у меня пойти полоскать белье на речке, и принца сторожат по очереди те, кто в данную минуту не участвует на
сцене. Сейчас Витина очередь. Вижу, как он размалевывает на цветочной клумбе красками для грима безносого амура, заставляя поминутно моего мальчика запрокидывать головенку и покатываться со смеху.
Вскоре по
сцене, опираясь на палку и сгорбившись в три погибели, в синей гримировальной рубашке ученика
театральной образцовой школы, ходит словно оживший царь Иоанн Васильевич IV. Со сверкающими нездоровым огнем глазами, с реденькой бородкой, с хищным орлиным носом, со лбом, испещренным сетью морщин… Он гремит далеко не старческим басом...
Отчетливая, умная, благородная игра Синецкой, которой вредили иногда советы Кокошкина, свежее дарование Репиной, прекрасная старуха и баба-хлопотунья — Кавалерова, Лавров, Степанов и другие, менее замечательные дарования, — не говорю о богатых надеждах
театральной школы, иногда появлявшихся на публичном театре, — все это вместе придавало московской
сцене высокое достоинство.
В Москве же тогда много находилось даже пожилых людей и стариков, для которых спектакль «Два Фигаро» был важным событием в летописях благородной
сцены театрального искусства.
Писарев, живший у Кокошкина в доме и находившийся в самых близких отношениях к нему и Загоскину, даже много обязанный им обоим, прямо попал в
театральную сферу, полюбил ее и определился в службу дирекции переводчиком и помощником репертуарного члена Арсеньева: успехи пиес на
сцене, разумеется, еще более увлекли Писарева, и скоро он утонул в закулисном мире…